Юлиан Клауснер и Dries Van Noten Fall 2026: коллекция как «курс взросления»

Юлиан Клауснер продолжает собирать свою версию Dries Van Noten как предмет исследования. Восемь лет в доме и четыре коллекции в роли креативного директора, по его словам, не отменили для него «режима обучения». В мужском сезоне он возвращается к базовым дисциплинам ДНК бренда — цвету, принту, пэчворку — и отдельно выделяет трикотаж. Клауснер отмечает, что сильного «трикотажного» высказывания на подиуме давно не было, хотя в ателье работает команда, создающая фирменные вязаные вещи Dries десятилетиями. Для него это и ресурс, и ответственность.

Сюжет коллекции дизайнер описывает как историю взросления: герои будто покидают дом и едут учиться, забирая с собой любимые вещи. В их гардеробе чувствуется «наследство» — дедовские пальто, школьный блейзер, предметы, пережившие прошлую жизнь. Эта не до конца сформированная мужская идентичность даёт свободу играть с пропорциями и использовать неловкость как приём.

Визуально коллекция держится на эффекте коллажа. Появляются шапки, собранные «одним куском», словно склеивающие жаккардовые бини и чулло. Узкие «карандашные» пальто и объёмные накидки создают оттенок поздней викторианской романтики, а университетскую тему поддерживают гербовые вышивки на рубашках, галстуках и в финальных блоках костюмов и плащей.

Трикотаж здесь — не просто слой, а конструкция. Полосатые кардиганы в резинку со слегка собранной линией плеча перекрыты геометрическими панелями, часть которых намеренно «сбоит» по рельефу. Панели застёгиваются по бокам на молнии: их можно снять полностью или раскрыть с одной стороны. Укороченные вязаные майки надеваются под рубашки с нашивками и поверх детали, похожей на «хвосты» рубашки, но фиксирующейся ремнём на талии и работающей как юбка — названия ей дизайнер не дал. Рядом появляется «школьная» цитата — кильты из костюмной шерсти, иногда поверх брюк, иногда на голую ногу: Клауснер напоминает, что Dries активно работал с кильтами в начале 2000-х.

Почти клерикальные пелеринки ложатся поверх рубашек и пальто как мантии. Ближе к финалу трикотаж переходит на верхнюю одежду уже как вышивка пряжей и бисером в духе fair isle — дугами по груди и плечу, там, где раньше «сидели» пелеринки. Тот же геометрический мотив дизайнер переносит в печать, он появляется на перекрашенном в массе вельветовом пальто.

Самые сильные вещи связаны с верхней одеждой: плащи с капюшоном печатаются «полароидными» цветами, оливковая парка с тональным цветочным жаккардом наслаивается на выжженно-оранжевую простёганную подкладку, а тренч с сатиновой пелеринкой окрашен двойным овердраем в красный и нефтяной тон. Пальто и лайнеры собираются из пэчворка согласованных по гамме панелей, а белая деталь по нижней стороне воротника подсвечивает лицо и не уводит образ в формальность.

Ещё один заметный элемент — «пакетные» брюки, построенные на столкновении принтов: их верх читается то как свободная рубашка, то как низко спущенные брюки, отделённые от белья. На вопрос об автобиографичности Клауснер отвечает отрицательно: это фантазия о шагах самопознания. Коллекция выглядит как путь, где «правильность» не цель, а материал, а вещи собирают человека так же, как он собирает себя.